Category: семья

главная

А у нас - опять регата!

14 крейсерских яхт класса Л-6 - участники чемпионата России. В Сосновом Бору финишировала ночная гонка с Гогланда, завтра - гонка в Копорской бухте по выставленной дистанции, послезавтра - старт еще одного этапа, который финиширует в Кронштадте.

У нас как-то все это - почти тайна за семью печатями, никто ничего не сообщает, поэтому попали мы туда почти случайно. То есть собирались пойти посмотреть, потому что об этапе знали, но по дороге встретили капитана одной из сосновоборских яхт, он нам и сказал, что и во сколько. Ну и угодили на награждение. Завтра пойдем снимать старт. По ходу поговорили с новым городским головой Алексеем Ивановым по поводу статуса территории, он очень понятно все рассказал. И вообще сегодня, когда городские руководители приветствовали яхтсменов, все было очень интеллигентно и хорошо, без неприятных нюансов.

Вообще говоря, морская моя душа радуется, когда я на все это смотрю. Жаль, отправиться с ними в море не могу, хотя и звали. В общем, вот первая часть - завтра будет вторая, естественно, а может, и третья.

Вот всегда бы так. Среди этого великолепия - сосновоборская яхта "Ингрия"

Collapse )
главная

Александр Семенов-Тян-Шанский в Краеведческом музее Ораниенбаума

Очень интересная получилась встреча.Вообще что мне нравится в Ораниенбауме - так это стремление помнить любое присутствие любого человека в этом городе. Впрочем, присутствие Петра Петровича Семенова-Тян Шанского незначительным не назовешь, хотя был он в Ораниенбауме всего пару недель Но каких? Именно здесь, во дворце Великой княгини Елены Павловны, решилась судьба экспедиции Миклухо-Маклая. Да и во многом другом они сотрудничали - в отмене крепостного права в 1861 году, например.

Александр Владимирович - тоже ученый, физик, кандидат технических наук. Вообще ученых в этой семье хватало. А Александр Владимирович - еще и хранитель родового гнезда на Васильевском острове, где живет несколько семей Семеновых-Тян-Шанских. Дом как семейное гнездо сохранился и при советской власти, и в блокаду, и даже в 90-е, что уж совсем невероятно. Запись выложу.



Collapse )
главная

Военные России и Германии проведут в Ленобласти поисковые работы

Правильно, я считаю. И именно после таких действий человек, войны не видевший, начинает понимать, насколько все же это мерзкая штука.
Гретель прожила свою жизнь, вышла замуж - может, за бюргера-инвалида, по причине плохого здоровья не попавшего на фронт, может, за французского таксиста из приграничного городка или американского фермера. Родила детей и вынянчила внуков. Скорее всего, она уже умерла - в своей постели, окруженная заботливыми родственниками. Сиделка поправляла ей подушку, а пастор снарядил в дальний путь по всем правилам.

А может, она еще жива. Живет в поместье или маленькой квартирке в старинном городе. Или доживает свои дни в доме престарелых, где ее навещают дети и внуки - да нет, уже даже и правнуки. Она прожила долгую жизнь. Но Ганса в этой жизни уже не было. Потому что он лежит в Сологубовке - или вообще еще в чистом поле. Потому что он убил другого парня - русского, украинца, татарина или казаха. А потом за это убили его.

Мы там были со съемочной группой лет десять назад. И была там немецкая съемочная группа. Поисковики как раз нашли останки. Наших солдат и немецких. И я видела совершенно охреневшего немецкого оператора - он не ожидал, что у них тоже есть пропавшие без вести.

А потом там был еще удивительный случай. Стали найденных хоронить. Наших - как положено, со всеми воинскими почестями. Немецких - сложили в черные мешки. Как водится, митинг, речи, знамена, ветераны в орденах, цветы. Много цветов. И вот, когда стали эти цветы возлагать, одна старушка, вся в орденах, вышла из общего строя и положила цветы к черным мешкам. Я вообще человек не сентиментальный, но тут ревела, как дура.

Я не знаю, как звали ту женщину. Жива ли она еще? Давно это было. Она имела право это сделать. А ведь очень может быть, что этих, лежавших в черных мешках, убила именно она. Чтобы не убили ее и других таких же, как она. Потому что они шли убивать.

Она вышла замуж - может быть, ей повезло, и парень, с которым она до войны сидела на завалинке или бродила по Васильевскому острову, тоже вернулся с фронта. А может, и нет, и ее жизнь тоже прошла без него, с кем-то другим. Потом к ней подошли молодая женщина и девочка.И они пошли дальше. Эти, в черных мешках, хотели ее убить. Но она их простила. И принесла им цветы - наверное, первые за полвека цветы от русской женщины немецким солдатам. Она положила цветы. Она - победила.

А теперь в Синявино приехал внук или даже правнук Гретель. Он найдет Ганса. Он обязательно его найдет. И, может, даже успеет рассказать об этом Гретель.

И тогда, наконец, закончится та война.

http://47news.ru/articles/92198/
главная

Дом Гаген-Торнов в Большой Ижоре

Этот дом в Большой Ижоре, по-моему, знают все. Нам его, во всяком случае, показали две молоденькие дамы с колясками - лет по двадцать. Мы вообще-то собирались проникнуть на территорию бывшего пионерского лагеря, где, согласно местной легенде, которую я слышала много лет назад, и есть бывшая усадьба Гаген-Торнов. То есть та, где они якобы жили до революции. Но это именно что легенда. Как пишет дочь Нины Ивановны Галина, детство ее мать провела именно в этом старом доме, куда семья петербургского врача Ивана Эдуардовича Гаген-Торна обычно выезжала на лето.


Этот дом (который на картинке) связан прежде всего с Ниной Ивановной Гаген-Торн. Она здесь жила после того, как вернулась из ссылки (вообще-то дважды была репрессирована - как часто бывает, непонятно, за что; вероятно, за то, что из семьи интеллигенции). В доме живут, калитка закрыта, хозяев не было, поэтому снять его поближе не получилось.

Семья Гаген-Торнов - известный хирург Иван Эдуардович (один из предков которого бежал из Швеции в Россию после какой-то неприятности, связанной с дуэлью - и вообще врачей в семье было много, в том числе легендарный кронштадский "одноногий доктор" - тоже Гаген-Торн), жена его Вера Александровна и дочь Нина. Кстати, Иван Эдуардович, приезжая на дачу, постоянно лечил местных жителей. Это сыграло свою роль во время революции и после. Вообще-то заведовал больницей Виллие (то бишь Михайловской клинической) и консультировал Крастовоздвиженскую общину сестер милосердия. Не очень понимаю в хирургии, но он придумал какой-то хитрый разрез, названный его именем.

Отец Нины Ивановны был лютеранского исповедания, мать - православного.



Вот тут воспоминания Г.Ю. Гаген-Торн о семье. Довольно интересно, между прочим
http://www.ihst.ru/projects/sohist/books/ethnography/1/308-341.pdf

А дом - вот он.


Collapse )
мышка

"Генерал-аншеф Раевский..."

Усадьба Усть-Рудица в Ломоносовском районе связана в первую очередь с именем Михаила Васильевича Ломоносова. Здесь был его знаменитый завод, который после смерти ученого оказался никому не нужен и прекратил свое существование.
Но у Ломоносова осталась дочь, которая в замужестве носила фамилию Константинова. У нее тоже были две дочери, и одна из них - Софья Алексеевна Раевская. Ей досталась по наследству от матери половина имения. Вторая половина перешла к ее сестре Екатерине Алексеевне. Семья была довольно дружной, и имением сестры пользовались вместе. Раздел произошел за несколько лет до войны 1812 года. К тому времени поместье значительно увеличилось, в него вошли, например, Сюрья, где сейчас дачи чуть не у половины сосновоборцев.
Семья Раевских приезжала сюда на лето. Бывало здесь, понятное дело, довольно шумно и весело - шестеро детей и неисчислимое количество слуг.
О Раевском говорить, наверное, ничего не надо - написано очень много всего. Добраться до усадьбы сейчас довольно проблематично, я сама там была один раз, и то давно.
Фото, к сожалению, не мое - когда я там была, у меня и фотоаппарата-то ведь не было. Ездили мы туда к памятнику защитникам Ораниенбаумского плацдарма.Такой вот глубокий символизм - не знаю, в курсе ли были люди, защищавшие наш плацдарм, что по этой самой земле ходил герой предыдущей Отечественной войны - точнее, герои, потому что сыновья генерала, естественно, тоже летом жили тут. Скорее всего, не знали. Но лично я верю в то, что земля каким-то образом хранит память о прошлом - нет, я не об археологии и прочих любимых мною радостях жизни. Просто... Сохраняется дух, что ли. Недаром же я спокойнее всего чувствую себя в Кронштадте и на Красной Горке.
Там не сильно что сохранилось из строений, которых было довольно много. А вот деревья - да. Добраться, правда, проблематично.