merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Categories:

+++Рудольф МЕДЕК (1890-1940) ЗБОРОВ

Все же я его закончила. Тут весь, со вступлением и последней частью. Малость поправила - но, возможно, что-то поправлю и еще. Картинка - к последней части


Рудольф МЕДЕК
(1890-1940)


ЗБОРОВ

1.
Братья, чехи и словаки,
сыновья народа,
те, в чьих жилах кровь героев,
и кому в момент рожденья рок назначил незавидный
имя чеха иль словака,
вы, бессмертные, как ветки
дерева, что вновь воскресло,
песнь мою услышьте!
И не забывайте!
И живите вечно
этим пламенем священным
пламенем сердец героев,
ныне белых и холодных,
что пожертвовали жизнью
ради вас, детей, Отчизны
у Зборова.

II.
От моря к морю – полчища германцев,
От моря к морю тянутся траншеи,
кругом окопы, где засела смерть!
От моря к морю – проволоки реки,
и рабские кепчонки австрияков,
и каски пруссаков!
За ними – там, вдали, - земля прекрасна,
она сочится молоком и мёдом,
и там в цепях – измученный народ
охваченный печалью,
давнишним сном тяжелым опьяненный
о вольной воле.
Там дед живет, и мать, и ребятишки,
жена – прекрасна, молода, смешлива,
весталка–баба,
которая однажды нам сказала:
не доживу до этого я, детки,
но вы – пойдете вы, сынки, сражаться
за светлый день,
что расцветёт над домом!

От моря к морю – полчища германцев,
за ними – темнота, неволя, гибель!
И девица-краса - в когтях дракона,
невеста наша,
вся наша жизнь уснула!
Отчизна наша!
Так сладко не звучало имя прежде!
Настолько сильно
и настолько живо,
как в этот день!

Тяжелый мрачный гнев
непримиримый,-
проснулся вдруг в сердцах,
и ненависть – жестокая, немая
в глазах у нас застыла.
И те, что прежде топали смиренно
за рабским плугом по земле родимой,
за песню птице были благодарны,
и радовались супу с коркой хлеба,
и те, что в душном смраде фабрик молча
дни жалкие влачили,
студенты бледные, певцы, поэты,
художники – веселая ватага,
и даже те, кому ничто не свято,
окраин пражских дети,
моравские юнаки, горцы Татр –
три тысячи,
три тысячи – всяк с сердцем соколиным,
одним все жили в этот день:
смерть не страшна нам!
В бой идём священный!

...Наступит тишь на Зборовской равнине,
мир, счастье и покой
здесь будут править,
радость жизни вечной
народ узнает, угнетенный ныне.

III.
Мы выступаем.
Полк – рота за ротой
Весело реют знамёна,
грозно штыки сверкают.
Как будто бы злой беспощадный дракон
долом, что прячется в сумерках,
тянется войско
к переднему краю.
Дивная песня звучит боевая,
И бьются сердца горячей и сильнее,
и в них – благодатное пламя
веры героев.

Полк – рота за ротой.
А на лицах – улыбки,
смуглые скулы, глаза загорелись восторгом.
Спокойствие с твёрдостью древних героев
слились в этих лицах!
Здесь юность и свежесть,
и ловкость, и сила!

Шагают смерти навстречу,
как в танце
и вдруг они разом,
как будто невидимый кто-то их выпустил души,
грянули хором единым, могучим:
«Умру не в соломе...»

Полк – рота за ротой.
Улыбается каждый,
будто любому за взгляд и улыбку
красная девица пообещала
тысячу раз целовать-миловать,
улыбается каждый.
.
Передовая – здесь пушки грохочут, и ливень
розово-серой шрапнели
вихри весёлые, гром феерический -
бой молодецкий!
слава, опасность!
Мы, славные воины славной бригады,
весть посылаем!

Дуй, ветер восточный, лети за Карпаты
всем нашим поведай
под собственным знаменем, с песней-
выходим на бой,
с душою кипучей и верной!
Без страха – его не осталось,
как нет ни тревог, ни сомнений.
И кулаки наши сжаты.

IV.
Я вижу вас, братья,
в тот вечер - так ясно и живо,
Стрынада, Подмола, Пишека,
вас, орлы, вас, лихие вояки!
Вечером тем, накануне атаки, в землянке,
чай дымится в котле,
серые, грязные, с солдатской солёной шуткой,
и вечной усмешкой
на чёрных измученных лицах,
мы и в разведку ходили вот так-
вечные шутки да прибаутки...
... Ой, соколы, страшное время!
... ой, молодцы, без страха и упрёка...

Я вижу вас, братья.
Свет спокойный и полный силы
в ваших взорах горячих,
С отдыха так вы спешили,
с русских равнин бескрайних,
к нам, что ни день – то вечность,
путь – бесконечен.
вы к своим торопились,
всё, что есть, побросав, -
наши идут в атаку, идут вперёд
витязи наши!

...Завтра в атаку. Ночь тёплая близко,
редкие выстрелы, треск их тоскливый.
Там – наши братья. Там – часовые.
Мы же – в землянке компанией тесной,
взвод наш бывалый, славный,
шутки, прозвища, песни, подколы,
травим байки о стычках, походах,
помним и о врагах трусливых,
об отчаянных выходках наших
и о братьях погибших.

Всюду тихо. Ночью тёплой и влажной
волны в поле сулят урожай небывалый.
Птица жмётся в кустах. Загораются звёзды
над землёю невидимой, залитой кровью.
А кругом тишина... Тишина перед бурей.

V.
В этот день так светило солнце,
что хотелось скакать,
прыгать, шапку подбросить повыше,
и плясать с кем-нибудь, как безумный...
Ах, наши пушки с утра загремели,
свист и шипенье – посыпались пули,
кажется – над головой вьётся рой,
рой исполинский и дикий - весь мир
кружится,
и дым перед нами, разрывы и мрак
черной стеною зловещей,
звёзды таинственные, ракеты,
знаменья – апокалипсис
видится огненный,
снова веселые вихри и пляс,
пир Валтасара,
миг, когда чья-то рука начертала:
Mene, tekel, fares...

От моря к морю – полчища германцев,
За ними далеко – земля прекрасна...

И вдруг – волна налетела,
лавина в весеннем круженьи,
в диком полёте,
путь расчищая кровавый,
ястребы мчатся к языческой жертве -
три тысячи!

Несутся те, кого видел вчера я,
милые добрые парни.
Изменились –
пламя в глазах,
пламя повсюду!
Каждый твёрдо сжимает винтовку,
алеют штыки человеческой кровью...
Меч огненный над головами.
и нету уже винтовок,
и нету штыков молчаливых,
ножи лишь остались
и бомбы -

Дух реет над ними в тёмном дыму -
вождь стародавний, слепой и могучий,
славный воитель.
Тяжко его булава упала
на старых недругов, старых трусов,
от Тахова.
Своих он сынов не покинул.

В их жилах и ныне – разбойничья кровь,
дедов суровых, строптивых,
история в душах их оживает
и образы древних прекрасных мифов,
безмерною силой сердца наполняя,
и все, что было красивым и вольным,
всё лучшее, чем наше богато племя,
живёт в них сейчас, превращая руку
в молот.

Пред ними сегодня – гроза и смерть.
Бегут германцы
толпой кровавой
в край Померанский.

Средь залпов злой человечьей замле
было чудо. Окончен бой.
В поле, где буйно рожь золотилась,
огненные волчьи маки
краснеют кроваво.

Бой утих, и победа за нами.
Спят. Поют. О зазнобах мечтают.
Вечер сгущается. Всюду огни,
над лагерем реют знамена.
В поле буйно рожь золотится...
Там лежат те, что головы ныне сложили –
Подмол спит там, и Стрынад, и Пишек.
На устах их – улыбки.

VI.
Внизу на равнинах,
вверху над Цецовой
лежат наши братья.
Просторное поле, где рожь золотится
волнуется рядом, и ветер наполнен
напевом о славных деяньях,
и помнит о доблести каждая пашня,
и борозда о героях помнит.
Пусть сейчас там звучит речь чужая,
пусть там бродят тевтонские орды -
поля эти – наши!
Там остались, с усмешкой на увядших устах,
сто наших братьев!
И тёмною ночью
на могилах справляют тризну
славянские древние боги.
Пылким летом
цветут там горячие красные маки,
И оттуда звучат команды -
тем, что робок и тем, кто гибнет
в унизительном рабстве.
Братья, откройте свои сердца!
Не забывайте!
Живите вечно
этим священным огнём,
пламенем сердец героев,
ныне холодных и белых,
что пожертвовали жизнью
ради вас, детей и Отчизны
у Зборова.
Tags: переводы, чешская поэзия
Subscribe

  • Вот чего нашли

    Бородино, 1992 год. И сейчас мы уже знаем продолжение романа, а в некоторых случаях - и окончание... Жизнь все-таки куда круче самых интересных книг.…

  • Дайте нюхнуть дерьмеца

    Я тут опять обретаюсь на дзене. Дайте нюхнуть дерьмеца! Я постоянно путешествую общественным транспортом. Иногда это бывает приятно. Но порой…

  • Вот так

    Ну и что, фе1сбука, стало быть, лежит. Контактик цел. ЖЖешечка тоже в норме. Даже Одноклассники работают. :)))) Может, пора вернуться к истокам?…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments