merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Йозеф Ярослав КАЛИНА (1816 - 1847) ПРЯХИ

Еще немного богемской готики - только что закончила. Может, что-нибудь поправится - даже наверняка, как это всегда и бывает.

Йозеф Ярослав КАЛИНА
(1816 - 1847)

ПРЯХИ
В деревню вечерком лесной дорожкой
Всегда три панны приходили прясть,
Задорные, с иголочки одёжка -
Шли поплясать да поразвлечься всласть.

Среди красавиц – их ты ищешь взглядом,
Все прочее – померкло, отцвело,
Легки, прекрасны, будто бы Жизлада
Венец надела каждой на чело.

Никто не ведал – кто они, откуда,
Никто имён не спрашивал у них,
Всяк привечал их: гостьи – просто чудо!
И звали просто – три сестры лесных.

Они же – никого не выделяли,
Всем равно улыбались их уста,
Любовь земную ведали едва ли,
Удел их был – святая чистота.

Несли с собою новые напевы,
И сказку выплетали сказке вслед,
Невинных развлечений королевы -
Нет лучше игр и плясок лучше нет.

И три веретена мелькали споро,
У каждой – прялка с лентами, а нить -
Не видели нежней людские взоры,
Другие руки так не могут свить.

Одиннадцать пробьёт – встают все трое,
Отложат прялки – и скорее в путь,
И каждая качнет лишь головою
На просьбы посидеть еще чуть-чуть.

А парни не знавали горше муки -
Не видеть их красу, не слышать смех.
И оттого, что пробил час разлуки
Грустили все, а Ярош – больше всех.

Будили в нём немыслимое пламя
Свет нежных лиц и шёпот нежных уст,
Но жизнь искрилась только вечерами.
Ушли – весь мир мучителен и пуст.

Охваченный неистовою страстью,
Немыслимые ищет он пути -
Решил он, чтоб продлить минуты счастья,
Часы на час назад перевести.

Мечтою увлекаемый одною,
Остановил бы время, если б мог,
И огненным мечом бы, и стеною
Закрыл бы он своей любви цветок.

Под шелест прялки, под напев заветный,
Под долгий и задумчивый рассказ
Минуты пролетают незаметно,
Никто и не поймёт, который час.

Одиннадцать на башне прозвенело,
Вскочили три сестрицы, прялки – прочь,
Тревожно попрощались. После смело
Неслышным шагом полетели в ночь.

…Вдоль озера, лишь утро заблистало,
Шли косари на луг, отбросив сон, -
В волнах дрожали три дорожки алых
Со дна струился погребальный звон.

Жемчужины в кругу прелестниц, девы
В деревню не ходили с этих пор,
Не приносили новые напевы,
Легенды не вплетали разговор.

Нет места счастью и волшебным чарам,
Что слышались в их песнях день-деньской -
Напев их старый - грудь сжирает жаром,
И полнят сердце Яроша тоской.

Его вина! Она лишает силы -
Иссохла плоть, душа мертва от слёз…
Лишь путь Луна свой в небе завершила -
Себя Моране в жертву он принёс.

Přástevnice
Do vísky v čas večerní lesní stezkou
Tré panen vždy na přástky přichodí,
Bělí odíny jsouce, s mládí veskou
Tu kratochvíli a ples provodí.

Dle nich zajisté lesk lepoty hasne
I nejsličnějších dívek přívnady,
Volnými ruchy sunou se oudy krásné
Pod věnci z růží vnadou Žizlady.

Kde domovem jsou, darmo se kdo táže,
Jich původ nikdo ti nezvěstuje;
Co dávním hostům lásku vše jim káže,
Tři lesní sestry je vůbec jmenuje.

Ony se ke všem rovně vlídně mají,
K nikomu nelnou přízní vřelejší,
Pozemské lásce cizí být se zdají,
Dadouce dary ducha světější.

Vždy nové písně s sebou přinášejí
I krásných bájí skladné výtvory,
Nejlepší hry znají, vůdkyně v reji,
Mistryně zábav, mravu pravzory;

A v rukou jenom jim hrajou vřeténka,
Kužele stuhami okrášleny — —
Tak stejná téměř vlákna nit a tenká
Neline z rukou žádné přadleny.

Ale jakmile jedenáctá bije,
Vše rázem vstanou, kužele odklidí,
A marné nejvroucnější prošení je,
By chvilku dlely v kole žezvých lidí.

To všichni těžce nesou, zvlášť jonáci,
Co v nevadlé jich se kráse kochají:
A žádný v také teskno se nekácí
Jak Jaroš, an tak časně prchají.

Zrak nořívá on v jich půvabů kvítí,
Rtů výmluvných s rozkoší ssaje slast,
Jen na večery čítá doby žití;
Jak s duší loučit se — odchodu strast.

I vnukne lest mu cit promyslné lásky,
Jak by se déle besedou kojil:
O celou hodinu oklamat krásky,
Na věži zpátky časy nastrojil.

Ba rád by na vždy nad radostmi svými —
By možná bylo — stavil času let,
A hradbami i meči plamennými
Zahájil vonný ráje svého květ.

Za důvěrného hovoru i spíle
Zpěvem při kolovrátků vrčení
Rychleji, než kdy minou roučí chvíle,
Nikdo nevšímá doby prodlení.

Tu jedenáctou šálivý zvon věstí,
V nepokoji povstanou sestřice,
Svinují přízi; v loučení se pěstí
A rychlou stopou mizí z vesnice. — —

Tlupa sekáčův kosit lesní luhy
Po břehu ráno kráčí za šera;
Aj, vodní pláň tři krvavé brotí pruhy —
Úpěním žalným zní hloub jezera. —

A od té doby krásné lesní děvy
Do vsi na přástvu nepřichodí víc,
Nenesou více nové báje, zpěvy,
Korunou byvše v kole krasavic.

I dřevní písně jich jen touhu budí,
An byly druhdy heslem radosti,
Jich zvuk zanítí hoře žáry v hrudi,
Plní Jaroši srdce žalostí.

Co jej lakota blaha pozbavila,
Nyje mu srdce, vadne sličná pleť,
A nežli Luna běh svůj dokončila,
Padá jonák Moraně za oběť.
Tags: литература, переводы, чешская литература, чешская поэзия
Subscribe

  • Немного петергофских красот

    Побывали тут на днях в Луговом парке в Петергофе. Вообще - мой любимый парк. Да какой у меня нелюбимый, особенно осенью? Короче, парк прекрасен. До…

  • Встреча краеведов в Стрельне

    Меж тем в полном разгаре фестиваль "Петергоф Литературный" - "ПетЛи". Вчера были в Стрельне, в Библиотеке семейного чтения им. Юрия Инге. Говорили о…

  • Земля непокоренных

    Моя статейка на дзен Земля непокоренных Я живу там, где был когда-то Ораниенбаумский плацдарм. Мы с этим выросли - и история изучения плацдарма…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments