merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Categories:

Эка куда меня занесло

Как ни странно, переводов мало - при нынешней-то моде на всякую готику! Нашла книжечку 1948 года, там переводчик не указан, а написано только, что редакция поэтических текстов - М. Зенкевича и М. Голодного. Вероятно, переводчик все же Зенкевич, а Голодный все это приводил в соответствие с требованиями времени, но с уверенностью сказать не могу. В общем-то, как это часто в последнее время случается, переводила просто так, без всякой цели - как прочиталось.


Карел Яромир ЭРБЕН
1811-1870

ЛИЛИЯ
Увяла панна в цвете юных лет.
Так увядает ранней розы цвет,
Бутон, что гибнет вешнею порой.
Ей не хотелось спать в земле сырой!

«Нет, не несите на погост меня,
Там льются слёзы, мрак средь бела дня,
Там – вдовий плач и жалобы сирот.
Моё сердечко горем изойдёт!

Похороните в тишине лесной,
Цвести там будет вереск надо мной,
Лишь птички утром запоют – тотчас
Сердечко встрепенётся вдруг, и в пляс!»

…Прошли всего лишь год и день – и вот
Уже нежнейший вереск там растёт.
Ещё и трёх не миновало лет –
Цветок раскрылся – краше в свете нет.

Та лилия - что снег. Волшебный вид!
Чуть глянешь – странно сердце защемит,
Едва вдохнёшь чудесный аромат,
Неясные желания томят…

«Эй, слуги! Вороного мне коня!
Не сыщешь для охоты лучше дня!
Охотиться поедем в этот лес,
Где зелень, свежесть, ёлки до небес!»

Борзые лают – чем-то их привлёк
Тот странный бугорок – не бугорок…
И видит рыцарь – там, белым-бела,
Явилась лань, и мчится, как стрела!

«Эй, не уйдёшь ты, зверь моей мечты!
И не спасут ни поле, ни кусты!»
Он замахнулся, весел и жесток,
Но вместо лани видит лишь цветок.

Могучая рука ослабла вдруг,
У рыцаря перехватило дух,
И сердце бьётся, разрывая грудь…
От запаха ль? Скажите кто-нибудь!

«Велю тебе, слуга, наперсник мой,
Её ты вырой и снеси домой.
Пускай она б в саду моем росла,
А без неё и жизнь мне не мила!

«Верней тебя я не знавал слуги,
Её ты пуще глаза береги,
И днём, и ночью, и в мороз, и в зной.
Меня влечёт к ней силой неземной!

Пан в грёзы погружён. За часом час,
Слуга две ночи не смыкает глаз,
На третью - вышла полная луна,
Решил он пана пробудить от сна.

«Проснись же, рыцарь! Чудо видел я,
По саду бродит лилия твоя,
Вставай же, сударь! Знать, приходит срок,
Не медли! Слышишь дивный голосок?»

«Жизнь коротка, наполнена тоской,
Росинка в поле, дымка над рекой…
Горячий луч прогонит дымку с рек,
Роса исчезнет… Мой прервётся век…»

«Нет! Не прервётся! Поклянусь я в том!
От солнца - буду я твоим щитом!
Мой замок оградит тебя стеной!
Я умоляю, стань моей женой!

И зажили с тех пор они вдвоём,
Сынок родился, полной чашей – дом.
Казалось, их блаженству нет конца…
Но тут с указом шлёт король гонца.

Владыка пишет: «Завтра поутру
Велю тебе явиться ко двору.
Нужда большая в тех, кто верен нам.
Не время укрываться по домам.

С женой простился рыцарь у ворот,
Печален был – как знал, что горе ждёт:
«Коль не могу тебя оберегать –
Оставлю за себя родную мать.»

Сыновней волей мать пренебрегла.
Была, знать, на невестку с внуком зла.
Восходит солнце – прочь, ночная синь!
«Сгинь, девка тьмы, и ты, приблудыш - сгинь!»

Вернулся пан, снискав почёт и честь.
Печальная его встречает весть.
Где лилия и где же юный сын?
Их больше нет. Он вновь совсем один.

«Ах, матушка! Проклятая змея!
Не угодила чем жена моя?
Моей ты жизни погубила цвет –
Пусть для тебя погаснет божий свет!»


Lilie
Umřela panna v době jarních let,
jako když uschne mladé růže květ;
umřela panna, růže v poupěti —
škoda jí, škoda v zemi ležeti!

„Nedávejte mne ve vsi na hřbitov,
tam bývá nářek sirotků a vdov,
tam slzí hořkých mnoho plynulo:
srdéčko mé by hořem hynulo.

Pochovejte mne vpod zelený les,
tam na mém hrobě kvésti bude vřes;
ptáčkové mi tam budou zpívati:
srdéčko moje bude plesati.“

Neminul ještě ani rok a den,
hrob její drobným vřesem povlečen;
nepřišlo ještě ani do tří let,
na jejím hrobě vzácný květe květ.

Lilie bílá — kdo ji uviděl,
každého divný pojal srdce žel;
lilie vonná — kdo ji pocítil,
v každém se touhy plamen roznítil.

„Hoj, moje chaso, vraného mi stroj!
Chce mi se na lov pod zelenou chvoj,
chce mi se na lov pod jedlový krov:
zdá mi se, dnes že vzácný bude lov!“

Halohou, halou! v chrtů poštěkot,
příkop nepříkop — hop! a plot neplot:
pán na vraníku napřaženou braň
a jako šipka před ním bílá laň.

„Halohou, halou! vzácná moje zvěř,
nespasí tebe pole ani keř!“
Zdviženo rámě, jež ji probije —
tu místo laňky — bílá lilie.

Pán na lilii hledí s údivem,
rámě mu kleslo, duch se tají v něm;
myslí a myslí — prsa dmou se výš,
vůní či touhou? Kdo mu rozumíš?

„Hoj, sluho věrný, ku práci se měj:
tu lilii mi odtud vykopej;
v zahradě své chci tu lilii mít —
zdá mi se, bez ní že mi nelze byt!

„Hoj, sluho věrný, důvěrníče můj,
tu lilii mi střež a opatruj,
opatruj mi ji pilně v den i noc —
divná, podivná k ní mě pudí moc!“

Opatroval ji jeden, druhý den;
pán její vnadou divně přeblažen.
Leč noci třetí, v plné luny svit,
pospíchá sluha pána probudit.

„Vstávej, pane můj, chyba v odkladě:
tvá lilie se vláčí po sadě;
pospěš, nemeškej, pravýť nyní čas:
tvá lilie si divný vede hlas!“

„Životem vratkým smutná živořím,
co v poli rosa, co na řece dým:
jasně slunečný svitne paprsek —
rosa i pára, i můj zhyne věk!“

„Nezhyne věk tvůj, tuť důvěru mám;
před sluncem jistou ochranu ti dám:
zdi pevné budou tvojí záštitou,
ač, duše milá, budeš chotí mou.“

Vdala se za něj; blaze bydlila,
až i synáčka jemu povila.
Pán hody slaví, štěstí svého jist;
tu mu královský posel nese list.

„Můj věrný milý!“ tak mu píše král,
„chci, abys zejtra ke službě mi stál;
chci, aby přijel každý věrný lech,
potřeba velká — všeho doma nech.“

Smutně se loučil s milou chotí svou,
jako by tušil svou nehodu zlou.
„A když mi strážcem nelze býti tvým,
svou matku tobě strážci zůstavím.“

Špatně mu matka vůli plnila,
špatně manželku jeho střežila;
na nebi slunce — pobořena síň:
„Zhyn, paní noční, zhyn, obludo, zhyn!“

Pán jede domů — dosti služby jest;
tu mu žalostná v ústrety jde věst:
„Tvé pacholátko již ti nežije
a po tvé paní — zvadlá lilie!“

„Ó matko, matko, ty hadice zlá,
čím ublížila tobě žena má?
Otrávila jsi žití mého květ:
bodejž i tobě zčernal boží svět!“
Tags: литература, переводы, чешская поэзия
Subscribe

  • Немного петергофских красот

    Побывали тут на днях в Луговом парке в Петергофе. Вообще - мой любимый парк. Да какой у меня нелюбимый, особенно осенью? Короче, парк прекрасен. До…

  • Встреча краеведов в Стрельне

    Меж тем в полном разгаре фестиваль "Петергоф Литературный" - "ПетЛи". Вчера были в Стрельне, в Библиотеке семейного чтения им. Юрия Инге. Говорили о…

  • Новая выставка

    Картиночки после будут в небольшом количестве - но с вернисажа, а не сами работы. В "Гармонии" - прекрасная выставка работ Игоря Праченко. Всем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments