merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Ну и традиционный в этом журнале пост про переводы

Тоже всегда это делаю - на каждый месяц по переводу, когда получается. :)))) Не отчет - нравится мне такая игра.
Думала, успею доделать еще одно великолепное стихотворение Вежиньского, но не успею. :)))) Ничего, задел на следующий год.
Январь
Юзеф ЧЕХОВИЧ
(1903-1939)
РАССВЕТ

полмира выходит уже из-под россыпи звёздной
спишь руки возносят усеяны густо как сеть
рассвет входит тихо всё станет спокойно и просто
но сгинет едва лишь на небе расплавится медь
пусть полночь печаль источает вода заблистала
и можно умчаться верхом среди низеньких верб
есть конь есть дорога что пахнет красою увялой
роса лижет руки роса лижет руки как зверь.

но есть избавленье купцы пророки бандиты
молодо глянуть
подпругой выгнутый горизонт
а за ним уже стремя светит
воздух рвёшь всё вперёд только ветер да ветер
пламя верб носит ветер, конь летит, словно ветер,
скок в зелёное красное синее скок
в водопадах холмов стук летучей погони
и враги на конях смоляных или рыжих
хочешь нет ли а быть тебе в их эскадроне
вижу
повернули пред пламенем в небе разлитом
разбиты
дно

сливаются вместе ночь полночь рассвет и вечер
дорога ручей вербы буря кружатся гремят
кони словно растут давят осень своею мощью
сквозь воронку меж туч ты они за неведомым краем
исчезаете вместе
лишь отзвук трубы армейской
вербным листьям опавшим играет

Февраль
Юлиуш СЛОВАЦКИЙ
1809-1849
ПЕСНЯ БАРСКИХ КОНФЕДЕРАТОВ
Сроду с царями мы не станем знаться,
Сроду не сломят силы нас земные,
Лишь для Христа мы ныне ординарцы,
Слуги Марии!

Пусть вздрогнет солнце, рухнет мир спалённый,
Грозные тучи небосвод обложат,
Пусть к нам примчится войско на драконах –
Нас не встревожит.

Бог наших предков – и сейчас он с нами,
Страх поражений нам при Нём неведом,
Был Он когда-то с нашими отцами –
Вёл их к победам!

Нет, не дано нам сгинуть в волчьей яме,
Не устрашимся исполинской силы,
Знаем, что Богу отдадут нас сами
Наши могилы.

Встать до рассвета мы к работе рады,
Только стемнеет – спать идём, но все же
Даже в могилах мы еще солдаты,
Рекруты Божьи.

Тот, в ком взрастают веры нашей зёрна,
Шёл на край света воином суровым,
Из тьмы кургана встанет он, покорный
Трубному зову.

Бог нам защита, и пока он с нами,
В адских сраженьях нас оберегает.
Даже драконы, извергая пламя,
Нас не пугают.

Голод и горе не лишат отваги,
Против соблазнов с Богом мы едины,
Мы присягали – и верны присяге,
Божья дружина…


Март
Феликс КОНАРСКИЙ
1907-1991
ОТВЕТ

Вы, сударь, на этой неделе
Случайно обмолвились словом –
Поэты, мол, вам надоели,
Что носятся с Вильно да с Львовом,
Отбросить пора это горе,,
Забвенье от боли излечит,
Позвольте, я с Вами поспорю
И песней Вам нынче отвечу?

У меня забрали Вильно,
У меня забрали Львов,
Но нельзя из сердца вырвать
Двух моих любимых слов.
Их из снов моих украли,
Сколько слёз лилось – Бог весть.
Но нельзя отнять печали,
Раз печаль на сердце есть.

Простить меня будет несложно,
Поняв, что в душе о них плачу.
Иначе - уже невозможно,
Я жить не умею иначе!
Ведь Вы – реалист, Вы – пракичны.
А я опускаю ресницы –
По Львову блуждаю привычно,
И Вильно мне снится и снится…

У меня забрали Вильно,
У меня забрали Львов,
Но нельзя из сердца вырвать
Двух моих любимых слов.
Их из снов и слёз украли,
Вдаль уносят Сан и Буг,
Не избавят от печали
Ни они, ни Вы, мой друг.



Апрель
Леопольд СТАФФ
1878-1957
ПЕСНЯ БРОДЯГИ

Лодырь, повеса, я изгнан из дома,
Сладок был грех мне – расплата не хуже,
Продраны локти, но грусть незнакома,
Хоть из сапог пальцы лезут наружу.

В поле нашел я остатки наряда,
Дал мне их птичий наставник угрюмый,
Зуб дам, что плевел пичугам не надо,
Так что и он пусть живет без костюма.

Сколько фруктовых садов тут в округе!
С птицами славим их, скрывшись от зноя,
В холод - к подворьям стремятся пичуги,
Делятся хлебом, бывает, со мною.

В грёзах да в песнях… Кто ж завтракал ныне?
Сад за местечком, где стражей не видно,
День без тревог, ночь сладка в той долине,
Солнце - обед, месяц - ужин мой сытной…


Май
Петр БЕЗРУЧ
1867—1958
МАСКАРАД
Я в феврале дурака не валял, и, бывало,
Жизнь – словно ночь, и тоска – что сентябрь непогожий.
Те, кто счастливей, пусть любит себе карнавалы,
Тешинский я – это всяк прочитает на роже.

Я задарма любовался в окно маскарадом
Сокол, пожарный, в косыночках марлевых дети,
Полька, испанка, казак удалой с ними рядом
Фея да ангел – и черт его знает, кто эти..

Вот головы городского три стройных девицы –
В чешском, в моравском… А третья? Является взорам
В розовом с черным…И есть ведь на что подивиться
Тешинским, что ли, она щеголяет убором?

Я в феврале дурака не валял, и, бывало,
Жизнь – словно ночь, и тоска – что сентябрь непогожий.
Те, кто счастливей, пусть любит себе карнавалы,
Тешинский я – это всяк прочитает на роже.

Девы – под Лысой… (Я память в карьер отпускаю),–
Перед сверкающим взором - дрожащие в стужу,
До понедельника шабаш… Глаза опускаю,
Тощие…Крик нищеты из них рвётся наружу.

Июнь
Казимеж ВЕЖИНЬСКИЙ
1894-1969
ПЕСНЯ О ПОДВАЛЕ
Не дышится под этажами
Дом давит, легкие болят,
В подвале затхлом, в грязной яме,
Капустный кислый дух над нами,
Заразный смрад.

Сухая слякоть, климат грота,
Слезятся камни небосклона,
Густая жёлтая мокрота
В груди скопилась воспаленной.
Ночами – кашель, долгий, длинный,
Груз из груди, и сгустки эти -
Слизь, крови в ней наполовину.
Проснутся дети.

Днем – окна пожираешь взглядом,
Ботинок, туфель ровный шаг,
Проходит пред тобой парадом
Мир бесконечный…
Главный враг

И знай торит себе дорожку,
Ползет вперед сороконожкой,
Вращается неутомимо,
Бесчисленный, непобедимый,
Шумит над головой бессонной,
Своею силой миллионной.
Теснит он стены, окна, тело,
И в легких давит желтый гной,
И крик в устах окаменелых,
Плач одинокий, неумелый,
Эй, кто там! Стой!

И камень в горле застревает.
И душит смрад в подвальной яме,
И ночь приходит неживая,
Капустный кислый дух над нами.

Июль
Ян Лехонь
(1899-1956)
НЕБО
Приснилось нынче небо – узнал его сразу,
Там жаворонка пенье, вздох клевера чистый,
Кузнечики трещали, а луг был волнистый,
Господь был там, я знаю, но скрытый от глаза.

Я ангелов не видел. Но белые крылья
Над полем, что под паром, ввысь аиста мчали,
Какие-то платаны и буки там были,
От шумных вздохов ветра органом звучали.

Акрополь серебрился – на небо ночное
Вползал неторопливо светляк толстопузый.
А выше всех – Коханьский. Под дивной луною
В божественный покой шлёт «Фонтан Аретузы».


Август
БАЛЛАДА О ПАННЕ ФРАНЧИШКЕ
На Клепарове, как королева
Жила с родными юная дева,
Ликом – что ангел, тихая мышка,
И прозывалась - панна Франчишка.

Ее отец был резником старым,
Хряка колол он одним ударом,
А с кем повздорит – тому и крышка,
Таков был папа панны Франчишки.

А его леди с утра вставала,
Что он нарежет - всё продавала,
Трещала в лавке без передышки –
Вот вам мамаша панны Франчишки.

А по соседству, там за развилкой,
Жил-был цирюльник – красавчик пылкий,
Кишок накупит, и даже лишку -
Сильно любил он панну Франчишку.

Отец проведал о том – и точка:
- За брадобрея не выдам дочку,
Хоть все кишки ты скупишь, мальчишка,
Но не получишь панну Франчишку!

И, опечалясь строгим отказом,
От злой кручины вздрогнули разом,
Хоть жизнь была их в самом расцвете –
Жить не хотели на этом свете.

Младой цирюльник чуть вытер слёзы
И со стрихнином кишки принёс он,
Было кишок тех два метра с лишком,
И съели вместе с панной Франчишкой.

А только съели – так прихватило,
Словно кишки им разом скрутило,
Поняли оба – тут им и крышка,
Так и скончалась панна Франчишка.

Снесли на Янов, похоронили,
И написали так на могиле:
«Двое уснули под этим камнем,
Что отравились насмерть кишками».

Повесть закончу моралью строгой -
Резника дочку, друг мой, не трогай,
Будет роман ваш очень недлинным,
Как брадобрей тот, кончишь стрихнином!

Сентябрь
Альфонсина СТОРНИ
(1892-1938, Аргентина)
ЛАСТОЧКИ

О, вестницы печали, вы так сродни ночам!
Черным-черны пичуги, стремительны и нежны,
Чёрные, как печаль.

Нежнейшие созданья, зимою без следа
Исчезнут, оставляя в сиротстве свои гнёзда,
Чтоб мчать над морем вдаль!

Пронзает холод, если их вижу над собой.
О, чёрные пичуги, быстры и беспокойны,
Апрельская любовь!

Ах, бедолаги! Сами должны искать свой хлеб!
Как эмигранты ищут диковинные страны,
Блуждая по земле.

О ласточки! Примчитесь! Летите же ко мне!
Пусть траурные крылья несут, несут проворно
Известье о весне!

Меня вы подхватите…Несите поскорей
В полете одиноком над самым-самым вечным -
Над вечностью морей!

В край солнца путь вам ведом? Его найдёте вы?
Вы знаете, где вечной весны стоит жилище?
Где бьёт родник любви?

О ласточки! Не бойтесь на крылья подхватить!
Я – только лишь цыганка, я – нищая цыганка,
Мне с вами по пути!

Вам, странницам, знакомо ль, когда душа пуста,
Когда душа болеет, поскольку не уйти мне -
И не могу летать?

О ласточки! Примчитесь! Летите же ко мне!
Пусть траурные крылья несут, несут проворно
Известье о весне!

Сюда! Меня возьмите в рискованный свой путь!
И сколь же мал и жалок, кто не имеет крыльев,
Чтоб в синеву нырнуть!

Октябрь
Леопольдо ЛУГОНЕС
(1874-1938, Аргентина)

ОСЕННЯЯ РОЗА
Забытая в осеннем запустенье,
чаруя красотой своей усталой,,
трепещет роза, и её цветенье
тем краше, чем сильнее запоздало.

Трепещет… Облетает… За заботой
поверхностной, что красота увянет,
не видя сокровенной сути: что-то
должно бы наступить, но не настанет.

Поник в слезах перед зимою скорой
цветок, и облетает постепенно
перед минутой страшною, которой
быть не должно, но будет непременно.

В медлительности мягкой и счастливой,
в вечернем всеобъемлющем покое
наряд с прекрасной розы молчаливо
снимает смерть спокойною рукою.

Ноябрь
Петр БЕЗРУЧ
1867—1958
Драгун Ганис Блендовский
из Лютина в карауле под Красником

Буду я дома, буду я дома,
Выйдет навстречу Маричка из дома,
Свадьба да звон колокольный,
Весело всем и привольно.

(Будешь ты, будешь, только с другою –
Девку с косой назовешь дорогою,
Встанут друзья над постелью,
Славное будет веселье!)

Саблей ударю - мир и настанет –
По полю лошадь плуг мой потянет,
Ширь борозды предо мною,
Высь в облаках надо мною.

(Сабля ударит, да прямо в темя,
Рухнешь с коня ты, ляжешь, как семя,
Кровь твои очи омоет,
Матерь-землица - укроет).

Май зеленеет, лето я встречу
Жать выйду в поле - рожь мне по плечи,
Тяжести колоса рада.
.Яблони смотрят из сада…

(Жать будем жито, что в изобильи
Зазолотилось там, на могиле,
Спит там на польской равнине
Парень из Лютина ныне.



Декабрь
Петр БЕЗРУЧ
1867—1958
Didus ineptus*

По воде, о высокие волны
хлопают крылья.
Там, на Маврикии
жила-была птица didus ineptus.

Вдали от солнца и вдали от песен
следы её когтей пронзили плесень,
шумел прибой, а то - заря сияла -
закутывалась в тишь, как в одеяло.
Хоть шторм, хоть бурелом – одна забота:
к земле прижаться да ползти в болото.
Под игры попугаев суетливых
печаль своих лесов несла тоскливо.
Над чащами промчалось лет немало –
она склонялась тяжко и хромала.
Летели в нее копья, камни, стрелы –
погибла, долу клюв склонив несмело,
приняв безропотно жестоких рук удары,
как ныне гибнут киви да гагары.

Под смех богов, под рокот барабана
в зной или в дождь – я жил так постоянно.
Туман лежал на тальнике упругом
или напев косы летел над лугом,
сирени ль звон, камыш ли над рекою –
как Didus ineptus, объят тоскою.
Звенела цепь иль меч сверкал кровавый
цвели фиалки, пряно пахли травы,
шагал ли в поле я цветущим летом,
к реке, что зимним скована браслетом,
в деревню, где ватага веселится,
где пляшут черновласые девицы
был – как и не был.
didus ineptus
Tags: культура, литература, переводы
Subscribe

  • Исходный материал для творчества

    Занялась перебиранием рундука в прихожей. Пытаюсь понять, что делать со старой курткой - не могу я просто так выбрасывать одежду, рука не…

  • Вот чего нашли

    Бородино, 1992 год. И сейчас мы уже знаем продолжение романа, а в некоторых случаях - и окончание... Жизнь все-таки куда круче самых интересных книг.…

  • В Александрии

    Шуршать там, конечно, уже почти что нечем. Но вот. Объясняю последнюю фразу поста - дело в том, что этим летом мы с Гошкой были в Петергофе, как…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments