merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Category:

Молодый В. Споры с Мнемозиной: Стихотворения

Недели полторы назад я обещала периодически выкладывать информацию о водолеевских книжках. Ну вот сделали за меня - с предисловием Ильи Будницкого. Осталось только сделать перепост и добавить, что стихи vad_mol  мне нравятся. Предисловие budnitsky
.
Originally posted by philologist at Молодый В. Споры с Мнемозиной: Стихотворения
Молодый В. Споры с Мнемозиной: Стихотворения. – М.: Водолей, 2013. – 144 с.
ISBN 978–5–91763–130–1

2

Вадим Молодый вырос как поэт в русле классического понимания поэзии. В своих стихотворениях он предстаёт носителем глубоко русской традиции говорить сразу обо всём, – каждое стихотворение это не только «картинка с выставки», зарисовка, эмоциональный всплеск, но и цепочки ассоциаций, парафразы, скрытые цитаты, отсылающие нас к предшественникам, в мировую поэзию и прозу. Это и разговор о языке, и отсылки к мифам Эллады, и реминисценции Средневековья – синтез, симбиоз, органичная речь человека, для которого вся европейская (да и не только европейская) культура является естественной средой обитания, родным домом, местом, куда автор приходит для осмысления современной жизни.
Творчество Вадима Молодого элитарно и глубоко эзотерично; он пишет не о событиях внешнего мира, а о той, выходящей за пределы физического бытия реальности, прикоснуться к которой дано немногим. Поэтому понять и оценить его стихи сможет лишь по-настоящему образованный и культурный читатель, чувствующий иллюзорность и лживость того, что «дано нам в ощущениях». Но в то же время это «разговоры запросто», в которых «от малого до великого» и от низкого до высокого даже не шаг, а слог, тире, перенос строки...


ПРЕДИСЛОВИЕ

В современной русской поэзии есть несколько направлений – классическое – поэзия традиции, преемственности поколений, впитавшая в себя всю палитру и весь опыт предшественников, безусловно, разительно изменившаяся за те столетия, что существует само понятие «русская поэзия»; поэзия экспериментов, плодотворно развиваемая с начала ХХ века – в ней работали такие яркие авторы, как Ильязд, Хлебников, Хармс, Олейников, Заболоцкий, Введенский – от неё остаётся в сухом остатке немного, но этого «немногого» сверхдостаточно для развития русской поэзии; и выходящее за рамки поэзии, как таковой – скорее, это направление стоило бы выделить в новый жанр – верлибр – пришедшие к нам из перевода попытки западной поэзии преодолеть свой кризис поэтического искусства.
Вадим Молодый – и это замечательно! – вырос как поэт в русле именно классического понимания поэзии, являясь глубоко образованным и культурным человеком. В своих стихотворениях он предстаёт перед нами носителем глубоко русской традиции говорить сразу обо всём – каждое стихотворение это не только «картинка с выставки», зарисовка, эмоциональный всплеск, но и цепочки ассоциаций, парафразы, скрытые цитаты, отсылающие нас к предшественникам, в мировую поэзию и прозу.

Части речи и слова части –
мы играем с судьбой в лото,
задыхаясь под игом власти
двух – Эвтерпы и Эрато.

Выползает из тьмы измена.
Окрик гневный, тоскливый плач –
Каллиопа и Мельпомена.
Сапожок испанский. Палач.

Вышеприведенный отрывок из одного из последних стихотворений Молодого – это и разговор о языке, и отсылки к мифам Эллады, и реминисценции Средневековья – синтез, симбиоз, органичная речь человека, для которого вся европейская культура является естественной средой обитания, родным домом, местом, куда автор приходит для осмысления современной жизни.
Я люблю стихи Вадима Молодого – они никогда не бывают плоскими и одиозными, его не привлекает игра в тусовку, «актуальность», словом, тем, кто прикоснётся к его поэзии – будет и о чём подумать, и просто порадоваться встрече с прекрасными стихами.
Вот одно из лучших стихотворений Вадима Молодого:


ЛЕДИ ГРЕГОРИ

To Lady Victoria Jane

Воет каменный зверь над разбитой улыбкой,
тает шорох шагов за незримой стеной,
леди Грегори, будет ли это ошибкой,
если вы полчаса посидите со мной?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Леди Грегори, ломтем засохшего хлеба
кем-то пущен по водам кораблик долгов,
и сверкающим оком из гневного неба
грозно смотрит на Землю наместник богов.

Для меня это стихотворение – та лирика, что позволяет миру замереть, перед тем как двинуться дальше – увидеть себя. Не буду перечислять ту волну ассоциаций и воспоминаний, что пробуждает во мне это стихотворение – и, уверен, пробудит и в Вас, читатель, но одной только строки «леди Грегори, будет ли это ошибкой, если вы полчаса посидите со мной?» мне хватило, чтобы затаить дыхание и вспомнить свою настоящую любовь.
Творчество Вадима Молодого – это «разговоры запросто», в которых «от малого до великого» и от низкого до высокого – даже не шаг, а слог, тире, перенос строки...
…где Цербер охраняет любовь поэта, а подлецы носят свои головы в авоське – пусть явно именно таких строк вы не найдёте, но атмосфера – та, полуготическая, полуаттическая… и очень наша, нынешняя.

Илья Будницкий

МНЕМОЗИНА

Спорить с Мнемозиной неуместно,
но ведь и не спорить – невозможно,
счет и слово действуют совместно,
отражаясь в памяти тревожно.

Жизнь прожить без боли нам едва ли
будет уготовано судьбою,
взмоем мы в заоблачные дали,
над седою, вспененной Двиною.

Снова проплывет над миром слово,
снова вздрогнут рельсы под трамваем,
снова станет новое не ново,
снова мы пророка не узнаем.

И седых богов слепые лики
надо мной склонятся утомленно,
и повиснут мертвые калики
на ветвях обугленного клёна.


* * *

Борису Поплавскому

Зло с добром, воздев больные руки,
Мьёльниром вбивают гвозди в твердь.
За порог рожденья и разлуки
не спеша выходит нянька-смерть.

Не копите горечь и обиду –
память-волк тоскливо смотрит в лес,
отслужив по яви панихиду
в темном сне знамений и чудес.

Солнце грозно катится на скалы,
и Хатхор, угрюма и строга,
гневно бьет копытами в кимвалы,
поднимая небо на рога.

Восстановлен праведный порядок –
рвутся цепи следствий и причин,
славит вой ободранных трехрядок
череду рождений и кончин.

Встала в тень неясная угроза,
роза льет отраву соловью,
символом любви метаморфоза,
Клеопатрой, жалящей змею.

Не жалею, не зову, не плачу,
не ищу, давно не говорю,
жизнь свою бессмысленно растрачу,
смерть свою бездумно раздарю.

Но на склоне гибнущего мира,
отголоском ангельской трубы
прогремит во мраке Dies Irae
и во тьме раскроются гробы.

Мир ужасен. Солнце дышит смертью.
Дышат смертью травы, птицы, звери.
Не просите. Ничему не верьте.
Не считайте прошлые потери.

* * *

Борису Поплавскому

Чертит на песке безумный бог
темный символ в гневе маскарадном,
и читает вслух мартиролог
тонкий вечер в сюртуке парадном.

А потом – заплаканный восход,
томный вздох изысканного трупа,
мальчик смотрит – белый пароход,
черный зонтик, каменная ступа.

Мальчик смотрит. Мальчик видит смерть.
Мальчик улыбается и воет,
разгребая выгнившую дерть,
голубая крыса норку роет.

Желтый дым под низкою луной,
поцелуй тоски необъяснимой,
Боже мой, как жадно нас весной
манит сон значительностью мнимой.

Мать святая, вечная судьба,
дом казенный, дальняя дорога,
и рыдает черная труба,
в сумерках испуганного бога.

И хохочет черная труба
на пороге чумного барака.
Нянька-смерть, распутна и груба,
похотливо скалится из мрака…

* * *

Георгию Иванову

Порой мы видим объявленья:
«Сегодня ты, а завтра я
имеем высказать сомненья
в самой основе бытия!»

Слагая строки по порядку –
кто поутру, кто ввечеру,
мы засеваем эту грядку
ведя поэзии игру.

Невероятно до смешного,
но мир не нужен, нет его...

Ни капитана Иванова,
ни мысли, ни мечты, ни слова,
ну, абсолютно ничего!

* * *

Допустим, как поэт я не умру,
Зато как человек я умираю.
Георгий Иванов

Допустим, да, а может быть – и нет,
но, между тем, кому какое дело,
кто на себя примерил это тело –
и был он человек или поэт?

И чью выносит душу на бумагу
поэзии высокая стезя?
Кому Эвтерпа, пальчиком грозя,
дарует безоглядную отвагу?

Кто, несмотря на жизни суету,
пренебрегает славой и успехом,
и сам с собой прощается со смехом
не подведя последнюю черту?

Невнятность отдаленного родства,
неясность звуков, непонятность речи –
ложатся на подставленные плечи
значенья естества и шутовства.

Вершатся непонятные дела,
рифмуются бессмысленные звуки,
на берегу, заламывая руки,
Офелия стоит, белым-бела.

Скучает парус, рушится анчар,
орел топорщит перья у решетки,
и на ходу сапожник рвет подметки,
и месит глину сумрачный гончар.

Итак, и да, и нет, и может быть,
все сбудется по сказанному слову,
и мы бежим навстречу крысолову
пытаясь не понять, а не забыть…

* * *

To Lady Victoria Jane

Части речи и слова части –
мы играем с судьбой в лото,
задыхаясь под игом власти
двух – Эвтерпы и Эрато.

Выползает из тьмы измена.
Окрик гневный, тоскливый плач –
Каллиопа и Мельпомена.
Сапожок испанский. Палач.

Слово, вздернутое на дыбу,
слово, брошенное в костер,
слово, спрятанное под глыбу,
мысли плакальщик и суфлер.

Клио, Клио, твоим упорством
замыкается Мiр в кольцо.
Богоборством и стихотворством
переломанная берцо-

вая кость. Ножевая рана.
Опаленный порохом лоб.
Нет Урании без Урана.
Впрочем, Талия есть, но чтоб

Полигимния с Терпсихорой
оставались в ряду сестер,
пусть им будут всегда опорой
плаха, дыба, петля, костер.

Им не ведать стыда и срама,
не стесняйся и не перечь –
из комедии выйдет драма,
а из драмы – пустая речь.

Привлекая твое вниманье,
на костер возведут – и что ж?
Есть Вселенная. Мирозданье.
Есть перо. В просторечьи – нож.

ЛЕДИ ГРЕГОРИ

To Lady Victoria Jane

Воет каменный зверь над разбитой улыбкой,
тает шорох шагов за незримой стеной,
леди Грегори, будет ли это ошибкой,
если вы полчаса посидите со мной?

Кто же я – ваш слуга или ваш повелитель,
назначающий цену любви королев,
на исходе блужданий забредший в обитель,
что дана только тем, кто сумел, умерев,

стать несбывшимся сном, безнадежной попыткой,
затихающим ветром, иссохшей рекой,
палачом, обретающим счастье под пыткой,
Эвридикой, нашедшей приют и покой,

легкой тенью, скользнувшей по стенам пещеры,
отраженьем, мелькнувшим в разломах судьбы,
исступленностью страсти, неистовством веры,
беззащитностью тела, упорством мольбы?

Леди Грегори, ломтем засохшего хлеба
кем-то пущен по водам кораблик долгов,
и сверкающим оком из гневного неба
грозно смотрит на Землю наместник богов.

http://www.vodoleybooks.ru/home/item/978-5-91763-130-1.html


Subscribe

  • В Александрии

    Шуршать там, конечно, уже почти что нечем. Но вот. Объясняю последнюю фразу поста - дело в том, что этим летом мы с Гошкой были в Петергофе, как…

  • Немного петергофских красот

    Побывали тут на днях в Луговом парке в Петергофе. Вообще - мой любимый парк. Да какой у меня нелюбимый, особенно осенью? Короче, парк прекрасен. До…

  • Встреча краеведов в Стрельне

    Меж тем в полном разгаре фестиваль "Петергоф Литературный" - "ПетЛи". Вчера были в Стрельне, в Библиотеке семейного чтения им. Юрия Инге. Говорили о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments