merelana (merelana) wrote,
merelana
merelana

Category:

Настал момент такой

Привести подборку Красинского в человеческий вид, благо вроде как я свою часть вчерне закончила. Я там по ходу кое-что поправила по сравнению с предыдущими вариантами. Это все уже было, поэтому без оригиналов.

Зыгмунт КРАСИНСКИЙ

К ЖЕНЩИНЕ

Сердца пронзая взглядом, что кристаллом,
Пленяя мыслью, четкой и простою,
Еще не станешь вечным Идеалом,
Еще не станешь женской красотою.

Скромна без знаний, иль с бесстыжим взором -
Две равно жалких, две убогих роли,
Стать Девой сможешь, лишь пройдя нескорым
Спокойным шагом мир сей, полный боли.

Когда ж, страданий одолев темницу,
Божественная сущность прояснится
Лучом священным на лице усталом,

Отметив лоб твой, мраморный и млечный,
Следами терний – Красотою Вечной
Предстанешь взорам, станешь Идеалом!



* * *
Ныне иль завтра. иль просто когда-то
Рухну нежданно, сном вечным объятый,
Мне бы хотелось спокойно, безбедно,
Нити, что тянут к земле беспрестанно,
Тихо порвать и исчезнуть бесследно -
В речке слезинкой иль в небе туманом.
Если же выбор дается судьбою,
К Богу дорогу найти помогая,
В смертный мой час быть хочу я с тобою,
Чувствовать руки твои, дорогая.
Сгинет вся тяжесть, что сердце томила,
Ты мое тело опустишь в могилу,
В склеп не хочу я - там дух застоялый,
Стен монастырских вокруг мне не надо,
Тюрем - и в жизни я видел немало -
В смерти — простор пусть откроются взгляду!
В поле зеленом, в широком раздолье,
Небо — с сапфиром кольцо золотое,

Голову эту, что полнится болью,
Мраморной тихо накроешь плитою,
Куст освежает пусть тенью густою...
Плющ посади там своими руками,
Седум и розы, и цмин с ноготками,
И незабудки, как синее пламя.
Мирт, георгины с альпийского склона,
Ландыш, из милых лесов принесенный,
То, чем я ныне твой путь осыпаю,
То, что ты ценишь всех прочих дороже,
Видеть мечтал бы их все, засыпая,

Дай мне венец тот на смертное ложе!
Пусть же судьба дар последний твой явит,
Пусть эта тяжесть сильнее придавит,
В вечность уйду я, чтоб в ней превратиться
В листик, в росточек. Зажат глубиною,
Рос для тебя бы во мраке. Весною
Сердца бутон мог бы вновь распуститься!

Тысячей глаз я смотрел бы оттуда,
Взором пронзал бы я смерти владенья.
С солнцем, с тобою - найду наслажденье,
Стеблями ноги ласкать твои буду.
Рви же, примерь же к виску иль на платье,
Что — в моем теле? Все было да сплыло,
Плоть растворилась во мраке могилы.
Стало цветком - тот исчез в аромате.
Дух мой все жаждет — с ветрами в полете
Запах вернется, свод синий тревожа,
Снова предстанет, как прежде, он плотью,
Плотью иною, что с ангельской схожа.
Дивной дорогой — в далекие дали,
В ясное небо — из мрака земного
Вместе с цветами, что в гробе взрастали,
И обнимали - увянуть им снова,
Перси ласкают твои, умирая.
Только оттуда — путь к светлому раю,
Дух мой на небе. Из праха восстанет
Плоть, что цветами в руках твоих вянет!

ВРЕМЯ
Сколь горько время! Сколь нетерпеливо!
И сколь же часто, юный, окрыленный,
В те дни, когда я был с тобой, счастливый,
Встав на колени, с головой склоненной
Взывал с мольбою: «Задержись, мгновенье!
Я в райских кущах, под чудесной сенью,
Казалось — властен над времен полетом,
Но  лишь коснусь их—мчат к иным высотам.
И никогда, хоть я молил немало,
Минут не мог я задержать в их беге,
И ни одна мне в руки не упала,
И час — ни разу не застыл навеки!
Ужасно время! В нем — проклятье наше,
Ужасен этот ход без перерыва.
Недостижимо. Не испить сей чаши.
Мертвы минуты — только время живо!
И сколь роскошно, нежно, ароматно,
В нем утонуть бы, кануть безвозвратно!
Какой весною отливают крылья!
Но миг — и все вдруг обернется пылью.
В него не канешь. Там ты не остался,
Где смерть есть жизнь — жизнь, что уносит смело
Тебя, являя в новой ипостаси.
Ты — что младенец, вновь осиротелый.
И плачешь, плачешь кровью, что мгновенье
Не сжал в объятьях пылких, замирая,
И в мире дольнем не познал забвенья,
Рай повидавший — изгнан был из рая.
Ах, горько время! Ах, года жестоки!
Всяк жил средь них, познав скорбей истоки

 

***
Слыша рядом гром небесный
Средь штормов, от вала к валу,
Без привала, без причала,
Плыть, пока не канешь в бездну.

Сколько ж раз в бурлящий воздух
К небу взор я слал с мольбою?
Я искал надежду в звездах...
Видел - тучи над собою.

Сколько ж тешился я думой,
"Тихо... Страсти все остыли... "
Шторм ответствовал угрюмо:
"Нет покоя... Лишь в могиле!

Всюду, каждое мгновенье,
С детской зыбки, Богом данной,
И до гроба, до забвенья
Сердце треплют ураганы!

А погаснет мысль устало,
Сгинет разом с плотью бренной -
Волны льнут к скале степенно
Вечности зерцало.

 

 


* * *
Прощай. Пора. Я знал тебя так мало,
Но кажется — ты век была со мною,
Пленен твоей душою неземною.
Но предо мной другая вдруг предстала
Страна. Тебя я больше не увижу,
Лишь в небесах, быть может – но не ближе.

Когда б с живой расстался торопливо -
Не с той, что, яд вкусив, ушла до срока
Джульеттою, в гробу столь одинокой...
В мечтах тебя бы видел я счастливой,
Когда бы знал, что черны очи эти
В простор лугов глядят на этом свете...
“О Господи! Нет краше сей юдоли!”-
Вскричал бы я, заплакал, но без боли
Сейчас глаза сухие. Слезы скрыты,
Душа до дна потоком их омыта,
Как в детстве – боль не брызжет сквозь ресницы,
Лишь сердце жжет, да яд в душе хранится.
Никто ее не видит и не знает,
Лишь Бог один, что знал страданья те же,
Всеведущий, в безмолвии суровом
Сочтет шипы в венце твоем терновом.
Я не считал. Моя судьба – другая.
И в глубь души я принял эти раны,
И тернии, мне душу обжигая,
Вонзаются и ранят беспрестанно.
На небесах – твой призрак, лик заветный,
И в белый день, и ночью беспросветной.
И я твое страдание любое
Беру себе, быть перестав собою.

Я этим чувствам не искал названья.
Святыню мысли – да не тронет слово.
Никто не знает –чувство, что столь ново,
Во мне осталось вечностью страданья.
Прошу в прощальный миг я – дай мне руку!
Мгновенье это никогда не минет,
Вовеки в сердце день сей не остынет -
Мир духов – что он знает про разлуку?

 


РИМСКАЯ КАМПАНЬЯ
Кампанья, где так пусто и уныло,
Налет гордыни прахом стал, убогий,
Как стоптанная временем могила.
Остались только камни у дороги.
Кампанья! Светлой юности начало!
Над Тибром дух мой рос, вбирая силы,
И вдохновенно арфа зазвучала
И песнь - безлюдный край сей покорила.
Брал скакуна я, в путь спеша пуститься,
И молнией был я, тройным изломом
В седле склоняясь... И летел, как птица,
С Ней по пейзажам этим, столь знакомым.
И - сквозь планеты! Там, где вера скрыта,
Подковами мы в прах надгробья рвали,
И, разбивая звонкие копыта,
Мы древним манам лица открывали.

Душа взлетала! Как там было чудно!
Цветы жасмина рвал я для любимой,
Где боги спят и люди беспробудно.
А в сердце – солнца жар неистребимый
Чело - корона из цветов венчала,
Казалось вечным той весны начало!

Кампанья! Память – радуги сиянье,
Ты – рай Господен для меня. Кампанья!
На склоне лет я б шел по этим нивам,
Где столько раз я прежде был счастливым!
Туда, в луга, где раньше, горд без меры,
Гладел с коня я взором Люцифера
Влюблен, любимый, в цвете лет и с нею -
Земных владык я был стократ сильнее!

 

**
Город для вечных. В могилах таится
Тихая жизнь. Плоть подземной темницы
Кровью веков наполняет до края,
Лавром столетий чело озаряя.
Кто-то, быть может, отыщет руины
Холм среди праха богов. В плющ невинный
Розы вцепились шипами своими. .
Сдвинет он плющ – и прочтет мое имя.

ВЕНЕЦИЯ
Ты помнишь ли? Темнел канал пред нами,
Плыла гондола в облаке печали?
Ты помнишь, вез тебя я. Мы молчали,
Я тешил взор тобой, а ты – волнами..

И под Мостом, где вздохов тьма теснится,
Вздыхал и я... И кровь моя втекала
В кровь узников, их погребла темница.
Кровь этих жертв не разрушает скалы.

Вернулась вновь, Пылает в сердце пламя,
Суля беду, жжет яростью и страстью.
Ты далеко, и край чужой меж нами,
И вычерпан родник, несущий счастье.

Спокойна будь, узрев на лике этом
Решимость. А коль сгину в час суровый -
Пусть над тобой мечта искрится светом,
Что счастлив был – и ныне в небе снова!.

К... (москалям)

Оковы и Сибирь - удел свой знаю,
Когда главы я не склоню пред вами,
И дух не скажет, яростный, как пламя:
-Не Бог - мой царь,но ваша власть земная.

Покоя мне! Ведь я слугой не буду
Я – плоть отца, биенью крови внемлю,
Остыну, мертв – найду себе я землю,
Ведь шесть шагов отыщутся повсюду.

Пусть тесен дом – свобода в нем сокрыта,.
Он – царственней дворцов и замков краше,
Там скроюсь я от вашего визита,
Впервые не увижу лица ваши.

Горжусь я – мне достало силы, чтобы
Презреть молву – чудак, мол, странно это,
Я скрыт от вас и солнца крышкой гроба.
Но это вы - истлевшие скелеты!

Есть искра, что душе дает движенье,
И гордость, что любой соблазн отринет,
Склониться ей пред вами в униженьи - -
Пускай она невинной лучше сгинет!

Когда б я вас мог задушить в объятьи,
Всех потерять вас в пропасти бездонной -
И путь ваш к пеклу мог бы наблюдать я -
Я б на земле жил для моей Мадонны!

Но нет – Она лежит на смертном ложе,
Прах, пыль и смрад туманят очи Девы,
И крест в руках, и нет бледнее кожи,
И три кинжала ей пронзили чрево!

Над этим чревом я стою с громницей,
Последний свет над нею, белолицей,
Я жду – умрет она, что всех роднее.
И Господа искать пойду за нею...

Забудьте про меня, вы, вражья свора!
Напрасен труд. Сломить меня непросто,
Я не боюсь – и не хочу позора,
Велик соблазн – тряхнуть весь мир с погоста!

Лишь соблазнив усопших на измену,
А их сердца – предательством великим,
Вы лишь тогда узрите среди тлена
Предательство в моем истлевшем лике!

Как ждал я вас! О да! Душа болела,
Но твердо знал я с самого рожденья;
Вас не терпеть вовек – святое дело,
А ненависть – и клад, и наслажденье,

Лишь польская корона с ней сравнится
Ценою. Я не дал бы плащаницу,
Что Бога неизвестного укрыла,
Добра и Зла всеведенье и силу!

Я б не хотел быть ангелом. Крылами
Сиять на дольний мир из дальней дали,
Когда б пред тем челом бил перед вами,
А вы б с бичом господским рядом встали!

Так жил, живя – так, умирая, сгину
Вы верите в грядущее и силу.
Да будет так. Когда я вас покину -
Судьба весь мир вам даст, а мне – могилу.

 

 ГИМН

Ты, что на польском и горнем престоле,
Что испытала всю боль мирозданья,
Сына увидев в земной сей юдоли –
Раненой Польше – уменьши страданья!
Ты, что на польском и горнем престоле,
Радугу брось в знак любви и опеки,
Прочь кандалы ее – символ неволи,
Ангелом будь ей – сейчас и вовеки!

Ты, что на польском и горнем престоле,
Лилии чистой, звезде, что столь рано
Всходит – семь раз меч нанес тебе раны,
Знаешь, что в сердце – свинец вместо боли,
Тернии знаешь и крест тебе ведом,

Кровь нашу знаешь, и слез наших реки,
Муки приходят за муками следом. 
Ангелом будь нам – сейчас и вовеки!

Ты, что на польском и горнем престоле
Знаешь и то, что в сиянье чудесном

Явлен распятый – он в царстве небесном,
Пусть нас от ада хранит твоя воля!
Смертным зашита – бессмертья побеги,
Смерть нам, ничтожным, неси в своей длани,
И воскреси нас пред миром, о Пани,
Ангелом будь нам – сейчас и вовеки!

 

Ты, что на польском и горнем престоле
Мир наш распался в куски, Королева,

Есть и осколок отбитый, что боле
Даже молитвы не шлет тебе, Дева!
Молимся мы лишь, в костре умирая.
Слушай же там, на невидимом  бреге
Подданных голос в просторах  без края,
Ангелом будь нам – сейчас и вовеки!

 

 

 

ПСАЛОМ НАДЕЖДЫ
(отрывки)
1.
Против истины бессильны
Пытка, казнь - и хитрость тоже.
Мир, воспрянь весной обильной,
Снизойди на нас, Дух Божий!

Дух Святой, мы тоже святы?
Вечно восстаем из праха.
Как Христос, на небо Взятый,
В Рай любви войдем без страха?

Всяк из нас — один на свете.
Шаг за шагом — вознесенье?
Близимся мы сквозь столетья
Век за веком, к Воскресенью?

Жизнь явь — иль сон могильный?
От весны — к весне чудесной,
Дух наш — что цветок небесный,
Все растет к Тебе, всесильный!

Кто ж расскажет, что в итоге?
Бог один — но все равно,
Это Богом нам дано,
Что и сами мы как Боги!

 2.

Мир, где скорби да тревога,
Обретет покой повсюду,
Слово, что во имя Бога –
Благовест. Но вечно ль чудо?

Миг придет неотвратимо.
На развалинах планеты
Мир и церковь – неделимы,
Дай нам, Дух, мгновенье это!

И объятия Христовы,
В час, когда мелькнет пред всеми
Времени конец земного
И оставшееся племя.

О земля! Отбрось страданья!
И святыня за святыней,
Зри Ершалаим - в сиянье,
Там, над прежнею пустыней!

 Долог путь! В дороге склизкой --
Труд, потоки слез и крови.
Время ангельское близко.

 

ПСАЛОМ ВЕРЫ (отрывок)
Род человечий! Бог всегда с тобою,
В твоей душе он и с твоей судьбою,
Людское племя, плоть и кровь Христова,
И тот же жребий дан тебе суровый.
И Он — фундамент дал твоей надежде,
Что в мир Пречистой Девой был ты явлен,
По мысли Божьей и его веленьем,
Куда стремишься? На отца направлен
Твой взор. К престолу - вопреки мученьям.
Так в ипостаси новой на Фаворе
Стоял Он. Вечность подступила вскоре.

Что в этом знаке — все тебе известно.
Твое земное кончится служенье -
Тогда наступит час преображенья,
Ты у подножья, там, в долине тесной
Оставишь беды, тяжкий бред неволи.
Внизу оставишь их, в земной юдоли!
Внизу оставишь сложности, секреты,
Внизу оставишь лжи извечной путы,
Возьмешь познанье ты с собою к свету
Любви великой неземное чудо!
Их двуединство, их святая сила,
Христа когда-то новый лик явила.
Греховность сбросит лик твой побледнелый,
И невесомей перьев станут плечи.
Возложишь длани ты на воздух белый
И вес утратишь —станешь ветра легче!

ПСАЛОМ ДОБРОЙ ВОЛИ

Господи, дал ты нам все, что возможно!
Нам, что покинули жизнь — Капитолий -
Ради долины раздоров тревожной.
Павших ты поднял с кровавого поля.
Мы уходили. Вернулись мы снова,
Мертвыми были, из гроба восстали
Драться за землю свою мы готовы,
С нами — орел наш и сабля из стали.
Каждое сердце, что муки познало,
Волей твоей вновь стучать начинало.
Чудная милость твоя неизменна -
Плоть наша сгинет, а души — нетленны,
Вкруг наших теней собрал сколько было.
Соков земных, все стремленья и силы.
Чтобы, Европе назло, наше тело
Вновь возродившись, сильней заблестело.
Час грянул Судный, небес пробужденье,
Двадцать столетий промчалось над нами,
Господи, дай нам святыми делами
В Судный твой день заслужить возрожденье!

ПСАЛОМ СКОРБИ
Боже! - повторять готовы,
Только в душах — Бога нету.
Как же сможете навеки
Духа воспринять Святого?
Всяк из вас в своей пустыне,
Встав на цыпочки гордыни,
Божие приняв величье,
Станет зверем постепенно.
Возвышаясь дерзновенно,
Смело - на дороге ложной.
А потом стоит - ничтожный,
Человечье снял обличье,
Измельчал, стыда не зная.
Суть видна его грИбная.

Иль больной, объятый жаром
Град видений зрит кошмаром,
Вдохновенья град – лишь злобой
Веру, родину забудет
И отчаянье - до гроба
Он с надеждой путать будет. 
И свои он заблужденья
Прочим шлет, как наважденье,
Надевая волей рока
Личину пророка
Божий Брат и Спаситель грядущий,- -
Он многие сгубит души.
В трудах сомнений не зная,
Как Бог, всеведущ и смел,
Считает он - жизнь земная
Во славу его, что посмел.
Поверит он, яд испуская,
Служанка его – жизнь людская,
И вот он – палач наших тел!

 



Tags: Польская литература, переводы, польская поэзия
Subscribe

  • Вот чего нашли

    Бородино, 1992 год. И сейчас мы уже знаем продолжение романа, а в некоторых случаях - и окончание... Жизнь все-таки куда круче самых интересных книг.…

  • Дайте нюхнуть дерьмеца

    Я тут опять обретаюсь на дзене. Дайте нюхнуть дерьмеца! Я постоянно путешествую общественным транспортом. Иногда это бывает приятно. Но порой…

  • Вот так

    Ну и что, фе1сбука, стало быть, лежит. Контактик цел. ЖЖешечка тоже в норме. Даже Одноклассники работают. :)))) Может, пора вернуться к истокам?…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments